Лили иванова мой старый знакомый

Скачать Лили Иванова. Старый друг. - смотреть онлайн

ЛИЛИ ИВАНОВА "СТАРЫЙ МОЙ ПРИЯТЕЛЬ" Загружено в "МОЙ МИР" Сергеем Неживым в году.. Представьте себе, моя «Сапфо» тоже от Иваска. Я послал ему этот .. Был еще тогда один знакомый по Шанхаю: Олег Кириллович Чернышев. Сестра молодой Сараниной (Лили) живет в Хьюстоне. Я не ожидал, что Сейчас к нам в Рио-де-Жанейро вернулся мой старый друг, архимандрит Валентин. Тогда он тут же — знакомый со всем миром людей искусства (он был Вскоре свекровь сказала мне: «Лиля, мой сын не может жить с одной женщиной». .. Марк давал им какой-нибудь старый пиджак, брюки, подъемные деньги. .. Искусство воевало{48} · В. ИВАНОВА «Бойцы вспоминают минувшие дни.

Он приветливо кивает мне головой. Там кляузное дело, совесть трудно блюсти На общей работе хоть завистников. Мимо меня и фельдшера проходит человек лет 45 с немножко кривыми ногами, седеющими черными волосами и живым блеском темных глаз. Тут его просто называют Яковом Яковлевичем. Через несколько минут Гарри рассказывает: Там я и родился.

Не знаю, как кому, а мне в Америкене повезло. Другие делали карьеру, процветали, а у нас в семье все не удавалось. Видно деловитость англосаксов мало подходила нашей глубоко ортодоксальной семье. Работал, но долго на одном месте не удерживался. Иногда даже водились деньжата. Не раз получал железнодорожным ключом по лопаткам, из товарных составов научился прыгать прямо как киногерой — руки.

Было у меня много свободного времени, особенно зимой. Начал я почитывать и, как все обиженные люди, искать ключ к разгадке — почему другим живется хорошо, а мне плохо. А тут как раз революция в России.

Стари мой приятелю (Stari moy priyatelyu) (перевод на Русский)

Многие сразу поехали в Россию. И уж не знаю, как, но стал я врастать в коммунизм. Да и не я. Многие тогда в Соединенных Штатах заболели этой опасной болезнью. Были и вполне привилегированные люди, вдруг заделавшиеся коммунистами. Вижу, что до пролетарской революции в Соединенных Штатах далеко и решился ехать туда, где она уже победила.

Связался с советским консульством. Дорогу мне во - - Владивосток оплатили, и поехал я строить социализм. Первое время жил неплохо. Я ведь знаю английский, русский и прилично немецкий. А переводчики в СССР были всегда дефицитным товаром. Я её видел с другой стороны. На фронте люди по горло в крови, а в тылу цинизм, особые отделы. А вот как кончилась война, тут и прозрел окончательно.

Вижу я, что то, что делают с победоносным солдатом в гражданской жизни — одно сплошное безобразие. Раз я наблюдал такую сцену: Там стоят большие бутылки с водкой. Есть, конечно, и закуска. На больших блюдах — бутерброды с колбасой, рыбой, ветчиной, сыром, непомерно дорогие и в связи с этим редко кем покупаемые. Там царит только один закон: И в чудодейственной влаге тонут и горе, и разочарования. У меня от прежних миражей ничего не осталось.

И рад был бы на попятный, да поздно — сделал я перед войной величайшую глупость: Кое-что еще наговорил на службе. Ну и стукнули приятели. Военный трибунал, 58 статья, пункт 10 — агитация против советской власти. Сидел я на Лубянке и в областной тюрьме. А потом — Воркута, разные лагеря. В конце сорок восьмого — начала сорок девятого был я на й шахте, а оттуда. Сейчас на строительстве работаю. Бригадир полусумасшедший, галичанин, антисемит Гарри грустно замолчал и понурился.

Так мы и не поговорили о Корее. Мы с Гарри становимся закадычными друзьями, хотя мы совершенно разные люди. А мне уже за сорок! Теперь его перевели в док. Это так называемый деревообделочный комбинат. Там, в основном, делают торцы для воркутских мостовых, вернее, для главной улицы, — Комсомольской. Работа Гарри состоит в том, чтобы время от времени с одним полуинвалидом выносить большой ящик с опилками и высыпать опилки на костер.

Здесь уже годы непрерывно жгут все отходы деревообработки. Тысячи тонн топлива сгорают впустую под открытым небом. Костер горит - - круглые сутки. Ночью он освещает тундру венцом неровных огней. В доке часты скандалы. Скромный и деликатный интеллигент Гарри Сапурский, пришелся не ко двору. Его возненавидели той ненавистью, которой иногда издерганные, озлобленные, глубоко несчастные люди вдруг начинают ненавидеть кого-либо — все равно.

На счастье Гарри там работал один молодой немец — Бартес. Какие-то негодяи додумались до дьявольского плана, который едва не стоил Гарри жизни. Совсем близко от прохода, по которому Гарри носил свой ящик с опилками, работала циркулярная пила. Ему приходилось очень близко, почти рядом, проходить мимо этого крутящегося и визжащего зубчатого чудища.

Столбом стоит пыль, много народу, скрежещут станки На немца Бартеса было возложено задание толкнуть в нужный момент тщедушного Гарри под циркулярку, а потом оправдываться тем, что, дескать, споткнулся, что виноват сам Гарри Примитивно мыслящие мерзавцы были убеждены, что молодой парень Бартес, воспитанный в гитлеровское время, должен быть антисемитом.

Но Бартес наотрез отказался. Тогда его под каким-то предлогом перевели на другое рабочее место. Однако он предупредил Гарри. Тот подал заявление о переводе. Через несколько дней Бартеса опять начали уговаривать. Бартес на ломаном русском языке заявил, что убивать в лагере товарища — это гадость. А Гарри хороший человек. В рот напихали опилок. На следующий день Гарри не вышел на работу и, вероятно, тем самым избежал ужасной смерти. К счастью, у него оказалась грыжа, — законная зацепка, чтобы заявить: Гарри счастливо выбрался из грязной дыры дока.

По ночам становится холодно. Трава в тундре начинает желтеть. Странное чувство оставляет тундра летом. В июне, после того как сходит последний снег впрочем, кое-где он остается лежать все летотундра местами покрывается травой, пышной и сочной, начинает жить. Ковер цветов расцвечивает зеленый покров, но цветы почти не пахнут. Преобладает жалкий, как лагерники, курослеп.

Под корнями карликовых деревьев и под сплошным покровом травы пищат и суетятся бесчисленные леминги. Но прошло два месяца и тундра начинает умирать. Зовут в комендантский барак. Два-три каких-то плюгавых субъекта сидят в передней. Проводят к начальнику ОЛПа. Выясняется, что имеется вакансия в продскладе. На третий день иду в продсклад. Это — барак в глубине хоздвора; без окон. В одном хранятся жиры, консервы, бобовые. В другом — на деревянных стеллажах — мешки с мукой.

Сзади нечто вроде канцелярии, — с книгами, отчетностью. Через двор — отдельный барак, так называемая рыбная. Там грязные и мокрые бочки с соленой рыбой, с капустой, груда мороженной картошки Работа в продскладе тяжелая. Нужно катать бочки, носить мешки. Каждые десять дней выдавать на 4.

Мамы настаивают, что это праздник, а по-моему — день траурный. И настроение заранее испортилось — и лучше не. Был еще тогда один знакомый по Шанхаю: Епископ Иоанн я думал тогда, что он находится в Бельгии прислал мне — вероятно, чтобы меня ободрить — просфору но сам не показался.

Я уже писал, что считаю виновником моего приключения кого-либо из кругов епископа Иоанна. Но с таким же успехом это могла быть месть и предосторожность ТАССа. Лучшим утешением была семья Сараниных из Шанхая: Выучили меня играть в бридж, и играли мы ежедневно по нескольку часов.

Сестра молодой Сараниной Лили живет в Хьюстоне. Я не ожидал, что проведу там пять часов на аэродроме, иначе держал бы адрес при себе и попытался бы ей позвонить. А так даже фамилии не помнил. Высылкой в СССР мне не угрожали: Как я их всех за это ненавижу! В году я исхлопотал перевод в пекинскую епархию и уехал в Пекин.

ЛИЛИ ИВАНОВА: СТАРИ МОЙ ПРИЯТЕЛЮ Интервизия Sopot '77

Архиепископ Виктор сделал меня сначала иеродиаконом, а потом иеромонахом. После загадочной смерти архимандрита Нафанаила Поршнева, не Васеньки Львова я стал мишенью для обстрела со стороны тех же кругов, которые добивались устранения. Отчасти я сам сыграл им в руку приключения с мальчишками — и был переведен в Шанхай, то есть в Вавилон, который почему-то должен был помочь мне стать на путь истинный. Не помог, ясное. Когда война кончилась, я уже обретался в комнате с цементным полом в доме г-жи Сатковской, но еще служил в церкви святой мученицы Софии при женской гимназии Лиги Русских Женщин.

Вскоре после этого произошел раскол: Иоанн сначала подчинился решению архиепископа Виктора восстановить связь с московской патриархией, а потом взял свое решение обратно. Приехавший в Шанхай архиепископ Виктор был арестован и три дня провел в китайской тюрьме с уголовниками. Вызволило его оттуда советское посольство. Я была совсем не похожа на тех своих сверстниц-фанатичек, которые бегают за актерами.

Окончила курсы машинописи и стенографии. Несколько лет работала в таких госучреждениях, как секретариат Министерства сельского хозяйства, Госснаб СССР, Управление советским имуществом за границей. Уехала было на работу в Венгрию, но очень заскучала по дому и, не выдержав срока договора, вернулась в Москву. Начала занятия на курсах французского языка. В общем — была далека, как это уже видно из сказанного, от актерской среды… Первого сентября года, когда мы с мужем Люсьеном привели нашего семилетнего сына Жана в единственную тогда в Москве французскую специализированную школу в Банном переулке, я в школьном дворе сказала мужу: Муж мне ответил — явно с намеком, что знаменитостей надо знать в лицо: Вскоре детей повели в школу, а мы поехали домой.

Lili Ivanova - Текст песни Стари мой приятелю (Stari moy priyatelyu) + перевод на Русский

Во всяком случае, для. Моя первая семейная жизнь тянулась уже десять лет. А началась она с того, что мой будущий первый муж, увидев меня на улице, потом два года, как выяснилось, разыскивал меня по Москве. И вдруг случайно мы встретились на пляже в Серебряном бору, где он поплыл за мной, догнал и тут же объяснился. Через два года я вышла за Люсьена замуж.

Я не догадывалась еще, как наивны и моя сумасшедшая влюбленность, и мечты о взаимопонимании. Вскоре свекровь сказала мне: Довольно быстро я убедилась в. Я никогда не отвечала свекрови грубостью, но горечь и чувство одиночества — все это откладывалось в сердце. Он спрашивал, как вы себя чувствуете. Чужой человек интересуется моей судьбой… Я не придавала этому никакого значения.

Через месяц состоялось первое родительское собрание.

Мой винил (Этот блог - моя записная книжка, в котором я выкладываю то, что мне интересно):

Я пошла на него больная, с температурой, огорченная и даже ожесточенная очередными домашними невзгодами. Ведь у мужа опять не было времени ни на меня, ни на собственного сына-первоклассника… Преподавательница сказала, чтобы все родители сели на места своих детей. Таким образом она хотела зрительно познакомиться с нами, узнать: И так случилось, что мы с Марком Наумовичем Бернесом сели за одну парту, потому что наши дети сидели. После окончания собрания, когда мы вышли из класса, Марк сказал мне: И тогда я, с испорченным уже настроением, сказала Бернесу: И мы поехали на Кутузовский проспект к каким-то его знакомым.

Выпили немного вина, сидели, слушали пластинку… Домой я приехала довольно поздно, кажется, уже ближе к двум часам ночи. Все, казалось, на этом и должно было закончиться. Но Марк Наумович начал иногда звонить мне и приглашать на закрытые просмотры фильмов, которые не шли тогда на экранах. Это были фильмы Феллини, Антониони, Бергмана.

Марк очень красиво ухаживал за мной, был очень внимателен. Это длилось месяца полтора, не. И вновь, когда я приезжала в школу за сыном, Наташа говорила мне: Он звонил, спрашивал, как вы, хорошее ли у вас настроение, как вы выглядите. Мы иногда виделись, но я никогда не была у Марка дома. Он жил с Наташей и с домработницей. Время от времени он приглашал меня в ресторан, где мы ужинали, виделись с кем-то из его приятелей.

Когда он звонил мне, свекровь подслушивала в другую трубку, чтобы понять, насколько происходящее серьезно. Желая быть предельно осведомленной, она не вмешивалась и выжидала. Безусловно, как человек опытный и тонко чувствующий людей и ситуации, Бернес сразу же понял, что мой муж, занятый своими бесконечными похождениями, не уделяет мне никакого внимания. А сам Марк Наумович уже четыре года был вдовцом и — тоже человеком одиноким.

Мало того, в момент нашего знакомства, когда ему исполнилось всего 49 лет, он продолжал переживать в творческом плане тяжелейший период. У него был ершистый характер, он органически не мог никому льстить и лебезить перед кем-то. Всего год-два тому назад прокатилась несправедливая травля его в газетах, его перестали снимать в кино, редко приглашали выступать. У него были постоянные сердечные приступы.

Таким он встретился мне на грани нашей новой, теперь уже общей жизни. Позже он пел — и о себе тоже: Я забыт в кругу ровесников. Сколько лет пройдено, Ты об этом мне напомнила… В эти же дни Бернес начал возить меня по своим друзьям — к Фрэзам, Пясецким: Случилось так, что накануне ноябрьских праздников Марк вез меня днем домой на своей машине, и я увидела впереди машину мужа. И он привез меня раньше!

Но муж, видимо, вдруг задумался над тем, где же я могу бывать. Марк пригласил меня встречать ноябрьский праздник вместе с ним в Доме кино. Но в те праздничные дни, когда мы с мужем были в какой-то компании, я тихо сказала своей приятельнице: У Марка ведь дочка без матери! Через несколько дней уже сам Марк сказал мне: Давай, уходи от него, начнем новую жизнь.

Все будем строить по-новому. У нас двое детей. Тем более — так. Ведь у меня были сын, свекровь, бабушка, две домработницы… В одну минуту такое трудно решить. Позже Марк признается мне, что сразу же, после того как увидел меня, он мысленно сказал сам себе: Он очень хорошо чувствовал, что надо женщине, и каждая из них считала, что она ему нравится.

Было большое уважение, которое переросло в любовь. Как разрешить все и как решиться?. Вскоре после этого разговора я слегла в больницу. А Марк уже ходил по Москве и говорил о наших отношениях, чего я не знала.

В том достаточно определенном кругу, где знали Бернеса, шли разговоры о. И когда муж приехал забирать меня из больницы, он сразу же, как мы сели в машину, спросил меня: И до вечера, часов до пяти-шести, муж мотал меня после больницы на машине по всей Москве, грозил броситься вместе со мной и машиной с моста и тем закончить эту историю. Когда же мы приехали домой на Ленинский проспект, он позвонил своему приятелю, с которым очень дружил: Тот пришел, и они заломили мне руки.

Сначала я все время твердила: Потом, когда мне все это надоело а я знала, что Марк в это время ждет меняя сказала им уже прямо: И тогда Люсьен сказал: Он подъехал к дому Бернеса на Сухаревской в те годы Малой Колхозной площадигде на углу, недалеко от своего подъезда, стоял на улице Марк, ожидая, что я сейчас подъеду к.

Конечно, я точно не знаю, какой между ними произошел разговор. Марк мне рассказывал потом, что первое, что сказал ему Люсьен, было: Потом предложил уже серьезно: У одного из следующих светофоров Люсьен спросил: И поэтому он ответил ему: Заехали во двор дома.

Люсьен поднялся в квартиру и сказал: Я спустилась, села в машину. Целый день после больницы провела я в такой нервотрепке.

И он привез меня в свою квартиру. Как только я вошла, увидела тахту — легла на нее и уснула, так я была измучена. Только утром, проснувшись, поняла, что нахожусь в чужой квартире. И уже затем пыталась понять, почему я здесь, как и что произошло… Ведь Марк про себя все уже давно решил, а для меня — все случилось как-то неожиданно… Вот с этого и началась наша совместная жизнь, которой суждено было продлиться около десяти лет.

  • Избор на редактора
  • СТАРИ МОЙ ПРИЯТЕЛЮ - ЛИЛИ ИВАНОВА § ВАСИЛ НАЙДЕНОВ
  • ЛИЛИ ИВАНОВА - СТАРИ МОЙ ПРИЯТЕЛЮ Интервизия Sopot '77

Тогда никто из нас и из друзей Марка не мог и подумать, что ему так мало дано прожить. Сейчас я понимаю, что Марк, который был старше меня на 18 лет, гордился тем, что рядом с ним — женщина, которая ему нравится.

ЛИЛИЯ БЕРНЕС-БОДРОВА Ни с кем я не сравню…{125}

А нравилось ему все, даже самое простое во мне: Но только теперь — спустя годы — очень многое видится мне глубже, понимается и сложнее, и тоньше, чем тогда, но об этом — позже.

Возвращаясь же памятью в первый день моей жизни в доме Марка, надо сказать, что Наташа тогда была больна и не пошла в школу, а нашего с Люсьеном сына Жана мы после уроков привезли на Сухаревку, сказав, что надо навестить больную Наташу.

Он был поначалу радостный и довольный. Но когда вечером я объявила: Но очень быстро освоился и легко стал называть Марка папой, в то время как Наташа очень долго меня мамой не называла. Она привыкала ко. Наверное, девочке было труднее произнести это слово, хотя свою родную мать, Полину Семеновну, она не помнила. После богатой четырехкомнатной квартиры на Ленинском проспекте — я переселилась в страшно запущенную двухкомнатную квартиру, где меня с большой неприязнью встретила домработница Марфа, глухая, злая и к тому же грязнуля.

Марка же в эту пору, помимо его тяжелого физического и душевного состояния, можно было бы без особых преувеличений назвать нищим. Первое, что я сказала ему, когда огляделась, что начинать новую общую жизнь в такой квартире. Я начала срывать со стен старые обои, продавать свои наряды, покупать на эти деньги олифу, плитку, гвозди, мел, наняла рабочих.

К тому же я хорошо готовила. Марк не вмешивался во все затеянное мной — сначала только шутил: Но потом он смирился со всем тем, что я творю. Конечно, по условиям и возможностям года, когда все было так трудно достать: А теперь, когда я их завела, он постоянно напоминал: Мне трудно судить о том, как он жил с первой женой. Он никогда этого не касался в наших разговорах.

Но было очевидно, что за четыре года, которые он прожил как отец-одиночка, он был совершенно заброшенный. Конечно, и в тот период он не был монахом, имел очень много поклонниц, которые просто бегали за ним, хотели его женить на.

Марк был очень обаятельным, интересным человеком, хотя и с острым юмором — мог так щелкнуть по носу, что будь здоров! Но и я, как уже призналась, пришла к Марку не по большой любви — я просто пришла начать новую жизнь с человеком, которому я поверила. Я почувствовала, что здесь будет настоящая семья, где я буду нужна. Ведь в былой семье, где царил полный достаток, счастья от этого не .